Подмосковные сирийцы заговорят по-русски

Фото предоставлено комитетом «Гражданское содействие». Первый урок для сирийских детей
В среду в подмосковном Ногинске начали работать курсы русского языка для жителей Сирии, бежавших от войны в Россию. Уже набрано несколько детских групп, но вскоре учиться там смогут и работающие взрослые. А с учетом национальных традиций сирийцев планируют открыть отдельную группу для женщин.,Курсы открыты при поддержке Управления верховного комиссара ООН по делам беженцев. Первое время и дети, и взрослые будут изучать только русский язык, но затем появятся уроки математики, природоведения, географии и родного для беженцев арабского языка. Всех желающих разделяют на взрослые и детские группы, которые, в свою очередь, будут распределяться по уровням.,По данным председателя комитета «Гражданское содействие» Светланы Ганнушкиной, в России сейчас находится около 8 тыс. сирийцев.,— Статус беженца у нас имеют всего два человека, временное убежище — у 1,3 тыс. человек. Еще около 2 тыс. сирийцев живут и работают здесь постоянно, а остальные делятся на две группы. Первая — беженцы в прямом смысле слова, они бежали из-за войны в Сирии. Вторая группа — люди, работавшие в России не один год (у многих уже семьи здесь появились), приезжали сюда работать, возвращались, возобновляли визу и вновь приезжали сюда в течение многих лет. Но настал момент, когда из-за военных действий вернуться домой и получить визу в Россию они не смогли и превратились в «беженцев на месте». Так в международном праве называют людей, которые приехали в другую страну по одним причинам, но домой вернуться не могут по тем же причинам, что и беженцы, — потому что боятся преследований и т.д.,Основная часть беженцев из Сирии проживает в столичном регионе, лишь небольшая часть из них уехала на Кавказ. Это люди, которые исторически связаны с Кавказом, например сирийские черкесы.,Ну а в Подмосковье беженцы из Сирии обосновались в Ногинске. Здесь выходцы из арабской республики организовали небольшое производство, к работе на котором привлекают своих соотечественников.,— То, что именно в Ногинске обосновалась сирийская диаспора, для меня было удивительным. Потому что раньше сирийцы никогда к нам не обращались. Видимо, у них всё было хорошо организовано и налажено, — рассказывает Ганнушкина. — Но с появлением беженцев возникли трудности. Дети хотят учиться, хотят в школу, хотят нормальной детской жизни. 12-летний мальчик жаловался сегодня, что наши дети к ним недоброжелательно относятся. Но в целом сирийские беженцы почти не жалуются. В отличие от многих других они не обращаются за деньгами, им нужна легализация.,В комитете «Гражданское содействие» рассчитывают, что после того как сирийцы освоят русский язык, они смогут получить доступ к процедуре получения временного убежища, легализоваться и, если к тому времени не закончится война, интегрироваться в российское общество.,До нынешнего момента участь детей беженцев была незавидна: отсутствие доступа к образованию из-за незнания языка и, как следствие, полная зависимость от диаспоры. Случаи, когда детей беженцев заставляют работать на рынке или в кафе, не редкость.,«Мы негостеприимны даже к людям, убегающим от бомбежек»,Как надо адаптировать беженцев, нужны ли специальные программы по их интеграции и нуждается ли Россия в мигрантах? На эти и другие вопросы обозревателя «Известий» Елены ЛОРИЯ ответил директор Института демографии НИУ «Высшая школа экономики» Анатолий ВИШНЕВСКИЙ.,— Анатолий Григорьевич, насколько необходимы курсы русского языка для беженцев из Сирии?— Это зависит от того, сколько у нас беженцев из этой страны и где они собираются дальше жить — в России или же планируют вернуться домой. Конечно, если люди здесь живут и у них есть дети, то нужно учить их русскому языку, чтобы они могли элементарно общаться. Просто сирийские беженцы для нас — не очень типичная ситуация, более типичная, когда приезжают какие-то массовые группы мигрантов. Например, трудовые мигранты из Средней Азии. Но тут тоже надо понимать, приехали ли они на несколько месяцев подработать или собираются остаться в России. Это разные вещи.— Нужны ли России мигранты?— С моей точки зрения, Россия заинтересована в приросте населения, потому что у нас территория большая, а население для нее маленькое. У нас страна наполовину пустая, все съезжаются в Москву и Московскую область, а за Уралом — пустота. Да и возрастная структура не очень хорошая. Поэтому приток населения, особенно молодого, это благо для России. И если эти люди приезжают с намерением обосноваться в России, то, конечно, основные усилия по интеграции должны быть направлены на их детей. Они должны учиться в школе, русский должен стать для них родным языком. Эти дети потом вполне могут встроиться в общую культуру. Что касается взрослых людей, им, начиная с какого-то возраста, труднее учить язык. Но всё равно они должны знать русский, чтобы общаться, хотя стать полноценно русскоязычными часто для них невозможно. Поэтому повторюсь: все усилия должны быть направлены на детей. И это правильно. Но это, конечно, не значит, что мигранты должны полностью отрешиться от свей культуры, от своего языка.— Собственно, ведь такой подход уже многие годы существует в Европе.— Да, это нормально, когда арабы или китайцы приезжают, например, во Францию, и их дети, выросшие там, совершенно свободно говорят по-французски, получают образование. Есть, конечно, определенные ограничения, связанные с уровнем культуры в семье, образованием родителей. Но это есть везде, не только у мигрантов. Когда люди из деревни приезжают, тоже возникают проблемы встраивания в городскую культуру.— А нужны ли языковые курсы для детей трудовых мигрантов, оседающих в России?— В данный момент приезжие из Средней Азии для нас гораздо более острая проблема, чем сирийские беженцы. Но непонятна политика государства — то ли мы хотим, чтобы они остались, то ли не хотим. Ориентированы ли мы на то, чтобы принимать мигрантов как, например, Екатерина II? Она приглашала немцев не просто поработать, а обосноваться в России, что они и сделали. Тут много разных вопросов. Но если речь идет о людях, которые хотят тут остаться, то их детей тоже надо учить русскому языку.— Мы готовы адаптировать детей мигрантов и беженцев. Но не надо ли готовить и местное население? Пытаться сделать его более толерантным к приезжим?— Я бы так сказал — хотя бы его не готовили к противоположному, потому что у нас слишком много антимигрантских высказываний. Конечно, местное население должно понимать, что это такие же люди. И не надо забывать, что во время Великой Отечественной войны миллионы граждан из европейской части Советского Союза эвакуировались в Среднюю Азию. Но к ним не было какого-то враждебного отношения. Беженцы — это особая ситуация. Когда о трудовых мигрантах говорят, что они, дескать, отнимают работу у местного населения, это тоже неправильно, но хоть как-то можно понять. Но у нас не слишком гостеприимное отношение даже к людям, которые убегают от бомбежек, от смерти. В обществе нет понимания того, что беженцы просто спасаются и что это не в последний раз в современном мире. Да, ни одна страна в мире не может принять бесконечное число беженцев, не рискуя своей культурной идентичностью, своими интересами. Но правильная политика, с моей точки зрения, заключается в том, что надо расширять возможности России для интеграции мигрантов, для их поглощения. Россия заинтересована в мигрантах, нам нужен прирост населения. Но эти мигранты должны быть хорошо интегрированными, они должны стать гражданами России, а не какими-то людьми, которые в любой момент могут переметнуться на другую сторону. И тут есть задача, которую надо решать.

Источник